Возрождение нацизма, первая гитлеровская волна после Второй мировой войны. Как начиналось возрождение нацизма после падения третьего рейха. В 1977 году школьникам ФРГ задали тему сочинения  «Что я слышал об Адольфе Гитлере».   В результате сочинение написали 3042 школьника разных возрастных групп из 120 старших классов, инициатива проведения такого опроса принадлежала фленсбургскому учителю Дитеру Боссману. Он на свой страх и риск списался с учителями истории и предложил им провести эксперимент. Что натолкнуло Боссмана на эту идею? Его обеспокоили многие факты западногерманской жизни. Например появление в прессе ФРГ потока сочинений о Гитлере, беспрепятственная продажа пластинок с речами главарей третьего рейха, появление биографии из личной жизини фюрера и др. Это было для Боссмана наиболее тревожным. Подобные «произведения» пользовались большим спросом у молодежи.

Подобные «произведения» пользовались большим спросом у молодежи. Возрождение нацизма
возрождение нацизма
Антисемисткая листовка изготовленная в США американскими фашистами. Возрождение нацизма
Возрождение нацизма

Он прочитал результаты одного опроса молодежи в Баварии. 48% участников заявили, что они «ничего не имеют против диктатора; лишь бы он был способным человеком». Тогда Боссман и решил, что надо серьезно исследовать проблему отношения молодежи к нацизму. Он намеренно сформулировал вопросы так, чтобы авторы ответили, откуда у них сведения о нацизме; помогли выяснить, где же находятся источники информации, на основе которой формируется мнение школьников. Кстати, эту сторону проблемы затронула в своей рецензии одна фленсбургская газета. Которая после эксперимента писала: «Сочинения дают представление о такой исторической безграмотности, какой можно только стыдиться. Но было бы неправильным винить в ней школьников…»

Каковы же были результаты?

Результаты опубликованы в трехсотстраничной книге, изданной Боссманом в конце 1977 года.

Фразы из сочинений: (Чтобы побудить авторов сочинений к откровенности, Боссман просил подписываться только именем.)

«Я слышал, что Гитлер был большим человеком, и он мне нравится». Ученик профучилища Гюнтер, 17 лет.

«Гитлер был умным человеком, но кое в чем он был не прав». Ученик реального училища Рейнхард, 17 лет.

«Если бы сейчас управлял Гитлер, то не было бы преступности». Ученик реального училища Макс, 17 лет.

«Война была выгодна для нашего ремесла, она дала нам много пациентов». Ученик ортопедического училища Олаф, 17 лет.

«Единственное хорошее дело, которое сделал Гитлер,— это уничтожение всех коммунистов». Ученик профессионального училища Йорг, 16 лет.

«Говорят, что Гитлер был подлецом, что он довел Германию до опустошения… Но разве он не добился многого? Разве он не был хорошим полководцем? Разве его тогда не хвалили?» Ученик реального училища Вольфганг, 14 лет.

«Самым удивительным в феномене третьего рейха для меня является то, что все начиналось весьма невинно и никто якобы не знал, куда Гитлер заведет Германию. К сожалению, и сегодня наблюдается определенный «сдвиг вправо», а именно: население начинает мечтать о «сильном человеке»… Сегодняшнее положение в ФРГ таково, что мы совсем не далеки от времен третьего рейха». Ученик реального училища Вальтер, 20 лет.

«Хочу сказать, что миф о Гитлере так и не развеян». Ученик реального училища Курт, 17 лет.

***

Цитирование можно было бы продолжать. Но не хочется! Хотя изредка и встречаются разумные суждения. Например, слова 20-летнего Вальтера или 17-летнего Курта, общая тональность, однако, совершенно определенна. Можно ли в той «исторической безграмотности», о которой говорила фленсбургская газета, винить только  авторов сочинений? Каждый, кто знаком с настроениями, царящими в Федеративной республике, понимает, как глубоки корни подобных настроений.  Такие настроения распространены в довольно широких кругах ее населения.     Помогают ли людям разобраться в истоках той кровавой диктатуры?  Для отрицательного ответа есть все основания. В этом отрицательном ответе нет никакого предубеждения, в котором нас часто упрекает запад.

Однако мы не собираемся отождествлять Германию 1933—1945 годов с сегодняшней ФРГ, с большим удовлетворением мы отмечаем все позитивные сдвиги в политической и общественной жизни ФРГ, они выводят ее из «дьявольского круга», замыкавшегося на военных приготовлениях и войнах. Иначе не было бы исторического Московского договора 1970 года. Благодаря которому отношения между нашими странами опираются на мирное сосуществование и совместные усилия во имя укрепления европейского мира. Но именно эта база требует от всех, кто был свидетелем чудовищных злодеяний нацизма и трагических событий военного времени, не только бдительности, но и повышенной реакции на всякие попытки «причесать» прошлое и увести нынешнее поколение от понимания глубоких социальных корней нацизма. И только в сторону от подобного понимания уводят пресловутые «гитлеровские волны». Они то и дело прокатываются по ФРГ, да и по некоторым иным странам Западной Европы.

***

Первая из таких волн прокатилась в начале 50-х годов. Она совпала с разгаром «холодной войны»; в этом была своя логика. Если организаторы этой войны хотели мобилизовать все антикоммунистические силы на борьбу с социалистическим лагерем, то они могли с восторгом схватиться за руку помощи, которую им протягивали оставшиеся в живых генералы гитлеровского вермахта и пропагандисты третьего рейха. Как по сигналу, на свет появились многочисленные сочинения деятелей третьего рейха. Они всячески прикрашивали нацистскую эпоху, а в первую очередь ее главарей.

В результате общественности ФРГ были преподнесены многочисленные пропагандистские варианты, которые призваны были сбить с толку тех, кто пытался честно разобраться в недавнем прошлом. Гитлер объявлялся неким «демоническим явлением»; которому нет и не может быть рационального объяснения; в другом  изображался психопатом-безумцем, мешавшим разумным генералам вести войну по классическим канонам германского генштаба; в третьем — производилась попытка возбудить к Гитлеру  чувство жалости, как к человеку, пожертвовавшему своей жизнью. И т. д. и т. п…. Сегодня виден бесспорный вред, причиненный сочинениями деятелей третьего рейха подобного толка. Они явно хотели доказать алиби главарей третьего рейха и военного преступника номер один.

Бесспорно, однако, и другое: попытки реабилитировать нацизм вызвали резкий отпор со стороны антифашистских сил. Центром этих сил стали коммунисты во всех странах мира. Соединенными усилиями удалось привлечь внимание мировой общественности к опасной попытке реанимации нацистских настроений. Так была сбита «первая волна». Сбита, но не ликвидирована. Она, если продолжить сравнение, превратилась в «мертвую зыбь» на весьма определенном, локализованном участке общественной жизни. Неонацистские авторы, несмотря на искреннее возмущение антифашистов и деланное возмущение власть имущих, продолжали копаться в биографии Гитлера и иже с ним.   

***

Время от времени «большая пропаганда» делала займы у «гитлероведов». Это делалось преимущественно тогда, когда нужен был очередной раунд антисоветской клеветы. Но до поры до времени для этой пропаганды Гитлер был фигурой неуместной. Обстановка возникновения «второй гитлеровской волны» была иной. К началу 70-х годов ФРГ и Западную Европу отделяла от войны и нацизма значительная дистанция. Появилось новое поколение, не имевшее ни малейшего представления о Гитлере и гитлеризме. Что же касается старшего поколения ФРГ, считавшего себя к тому времени носителем «свободолюбиво-демократического порядка», то оно испытывало определенную потребность снова обратиться к Гитлеру.

Смысл этой социально-психологической потребности западногерманские коллеги определяли примерно так; значительные слои верхушки ФРГ, которая стала одной из ведущих стран капиталистического мира, ощущали необходимость избавиться от некоего «комплекса неполноценности», возникшего после краха нацизма. И так как вычеркнуть Гитлера из прошлого невозможно, то надо было дать ему «новую трактовку». И вот появилась на свет эта новая трактовка. Она была изложена на страницах огромного тома, принадлежавшего перу консервативного гамбургского историка Иоахима Феста. 

Фест давно занимался историей третьего рейха. Он выпустил в 60-х годах любопытную книгу «Лики третьего рейха» —портреты главарей нацистского государства. Его позиция по отношению к нацизму была по тем временам довольно критической. И это создало Фесту неплохую репутацию в прогрессивных кругах ФРГ. Поэтому и первоначальное отношение к 1000-страничной биографической книге, озаглавленной «Адольф Гитлер», было позитивным. Но когда критика глубже разобралась в смысле новой работы Феста, вокруг нее закипели страсти.

Перед удивленным читателем предстал не главный военный преступник, не циничный, жестокий политик, не беззастенчивый демагог. Нет. По идее Феста, Гитлер был логической и даже оправданной реакцией на… Ноябрьскую революцию 1918 года в Германии и Октябрьскую революцию 1917 года. Немецкий народ, мол, обуял страх. Гитлер «выразил это беспокойство, распространившееся как в гражданских, так и в военных сферах. Он обобщил его и придал ему ударную силу».

***

Гитлер «явился синтетическим продуктом всех страхов, пессимистических и защитных реакций… Он не был фюрером, он был их выразителем». Таково одно из откровений Феста. Полемическая подоплека его труда была отнюдь не «исторической». В тот самый момент, когда апологеты НАТО в тысячный раз стращали Западную Европу «советской опасностью»; когда объединенные силы империалистической реакции пытались сорвать Хельсинки и не дать народам 35 стран Европы, США и Канады сформулировать политические итоги второй мировой войны; — именно в этот момент г-н Фест объявлял Гитлера «продуктом страха». Он внушал западногерманскому обывателю спасительную мысль о том, что во всех бедах виноваты революции в России и Германии…

Но на этом клевета на революцию не кончалась. Фест зачислял в революционеры… самого Гитлера. Прием этот был не нов; ведь свой приход к власти сами нацисты высокопарно именовали «национальной революцией»; (что им милостиво прощали Крупп, Тиссен и прочие владыки империалистического мира). Фест пытался обновить старый прием. Хотя «Гитлер презирал революцию, он в действительности представлял собой немецкое проявление революции». Какое простое средство оболгать не только революцию вообще, но и глубокие революционные традиции германской истории! Ведь если Гитлер— «немецкое проявление революции»; то где же место всем великим революционерам — от Томаса Мюнцера до Карла Либкнехта?

Кроме того, псевдоисторическая гримировка Гитлера под революционера была весьма желанна в середине 70-х годов XX века; когда под маоистскую диктовку в революционные костюмы облеклись «ультралеваки», террористы, анархисты и провокаторы. Но самой главной целью Феста было изображение Гитлера как главной причины появления и деятельности нацизма. Фашизм, утверждал Фест, «представляет собой систему. Объяснить которую может только одно: чудовищная воля и активность Гитлера». Произведение Феста сразу стало «бестселлером» — не без вложения в это крупных финансовых средств. Если обычно такие толстые тома печатались тиражом в 10—20 тысяч экземпляров; то сочинение Феста получило 100-тысячные тиражи.

***

«Гитлер снова стал предметом гешефта», — констатировала газета «Вельт», главный орган воинствующей реакции.

Стали появляться «новые биографии» Гитлера, сборники его речей, писем и даже личных записок. Пример этот заразил другие страны. Осенью 1972 года на американском книжном рынке появилось 19 книг о Гитлере. В Англии, Дании, Швеции и Италии были выпущены новые издания «Майн кампф».

Стали появляться «новые биографии» Гитлера. Возрождение нацизма
Возрождение нацизма.

«Гитлероведение» стало в 70-е годы  модным и обширным. Летом 1978 года в баварском городке Ашаффенбурге состоялся слет авторов подобного рода биографий и трактатов. Среди них были историки и публицисты из ФРГ, Англии, Швеции и других стран. Не представлено было лишь подлинно научное, марксистское понимание истории. Молодые марксисты, юноши и девушки из местной организации Германской коммунистической партии, стояли со своими плакатами лишь у входа в зал. Дальше им запрещалось проходить. Разумеется, их напоминание о связи Гитлера с германским капиталом было поспешно отвергнуто. Участники дискуссии занялись иным — они погрузились в трясину мелких фактов из биографии фюрера. Последнее критиковал даже один из английских гостей, профессор Стерн.

Антифашисты ФРГ с плакатами -Нет фашизму.
Демонстранты против нацизма.

Однако нужно было выяснить почему подобная «персонализация» истории фашизма получила такое развитие в Западной Германии? В результате разбором этого важного вопроса занялся один из видных представителей марксистского направления в западногерманской историографии, молодой историк из Марбургского университета профессор Рейнхард Кюнль. Его книга «Теории фашизма» вышла в 1979 году . В ней подвергнуты уничтожающей критике сочинения, подобные книге Феста, и обращено внимание на специфические обстоятельства, объяснявшие столь быстрое и широкое распространение «фестовских» идей. Первое из них Кюнль по праву видит в глубоких традициях прусско-юнкерского немецкого государства. Гитлер был далеко не первым идолом, которого в качестве предмета поклонения навязали немецкому народу. От прусского короля Фридриха и обоих Вильгельмов «второго рейха» до Гитлера тянется логическая линия воспитания «верноподданных».

***

Но к этой общей линии прибавлялись и дополнительные черты. После 1945 года западногерманская буржуазия пыталась скрыть свое соучастие в злодеяниях нацизма. Именно для этой цели как нельзя лучше годилась «персонализация» фашистской системы. Если во всем был виноват фюрер, а другие лишь выполняли его приказы, то зачем винить других? Далее: если в 1945 году фюрера не стало, то исчез навеки и нацизм. Как утверждал один из приверженцев этой интерпретации фашизма Эрнст Нольте, эпоха фашизма кончилась со смертью его «центральных фигур», и она никогда не поторится. Следовательно, зачем бороться против несуществующей опасности?

Кюнль заключал: «Эти теории («персонализации».— Л. Б.) не дают ответа ни на один существенный вопрос. Как получилось, что фашистские движения возникли после 1918 года почти во всех капиталистических государствах? Почему определенные социальные слои оказались особенно благодатной почвой для фашизма? Почему фашизм служил определенным социальным интересам? Конкретно: почему руководители крупнейших промышленных и финансовых монополий при нацизме стали хозяевами положения, а руководители рабочего движения очутились в тюрьмах и концлагерях?

***

Кстати, так произошло не только в Германии после 1933 года, но и в Италии после 1922-го; в Испании — после 1939-го, в Чили — после 1973 года». Вопросы вполне оправданные. Можно понять, почему правящим классам ФРГ и других западных стран совсем не хочется, чтобы ответы на них стали достоянием широких масс. Одной из характерных особенностей нынешней «гитлеровской волны» как раз и является стремление обойти проблему социальной обусловленности фашизма. Выдвигаются десятки объяснений — психологических, биологических, политических, но меньше всего говорится о социальной системе, породившей фашизм.

В той же книге Феста проблеме связи Гитлера с монополиями было посвящено буквально несколько абзацев. Для Феста эта связь является продуктом «политической мифологии». Все фактические данные марксистской историографии он отметает заранее как «тенденциозные». Лишь на 1086-й странице книги (где-то среди примечаний) Фест скрепя сердце признает: «Можно сказать следующее: хотя промышленники и не привели Гитлера к власти, но ему было бы трудно достичь этого вопреки их воле…»

***

Другой видный исследователь, идеолог западногерманского либерализма профессор Ральф Дарендорф был готов идти немного дальше. «Союз между крупными промышленниками и ведущими нацистами безусловно существовал», — констатировал он в книге «Общество и демократия в Германии». Однако Дарендорф сразу оговаривается: мол, сговора между нацистами и промышленниками не существовало, просто отдельные предприниматели хотели «перестраховаться» на случай прихода Гитлера к власти… Некоторые «толкователи» фашизма идут дальше. Так, профессор Вильгельм Тройе загодя объявляет недостоверными все документы о финансировании Гитлера немецкими монополистами. А западногерманский социолог Герт Шефер задает риторический вопрос: — Является ли фашизм капитализмом?

В результате выдвигает новую теорию: фашизм — самостоятельная формация, последовавшая за капитализмом и заменившая частную собственность некой «прямой эксплуатацией», следовательно, предприниматели — такая же жертва Гитлера, как и рабочие… Иногда нет необходимости искать союзников, они приходят сами. Марксистская историография, вскрывающая глубинную связь между нацизмом и промышленно-финансовым капиталом, не претендует на монополию в этой области. Наоборот: развитие исследовательской мысли ведет к тому, что стоящие далеко от марксизма, но изучающие объективно существующие факты ученые Запада делают те же выводы.

Вот пример: осенью 1978 года на конгрессе историков ФРГ в Гамбурге невероятный шум вызвало выступление профессора д-ра Фрица Фишера — «Нестора» западногерманской историографии, сделавшего эпоху своим анализом экспансионистской программы кайзеровской Германии. В результате своей упорной работы Фишер в начале 60-х годов опубликовал труд «Рывок к мировому господству», в котором показал глубокие корни германской империалистической политики. Теперь Фишер занялся исследованием взаимоотношения экспансионистских программ — от кайзера Вильгельма до Гитлера — в результате пришел к выводу: Гитлер не был «случайностью», его программа являлась логическим продолжением курса господствующих кругов Германии. Шум поднялся невероятный: как, Фишер идет на поводу у марксистов!

***

Но убеленный сединами профессор не дал себя запугать, он выпустил свой доклад отдельной книгой, озаглавив ее: «Сговор элит. К вопросу о преемственности господствующих структур в Германии, заглавие открывало весьма логичный ход размышлений, доступных и понятных для каждого. Фишер констатировал: то, о чем говорил Адольф Гитлер и к чему он призывал, вовсе не было специфически нацистским изобретением. Например, лозунг «объединения всех немцев в Европе под единой крышей» провозгласил еще в 1925 году министр иностранных дел Штреземан — отнюдь не нацист. О создании «Великой германской империи» и ревизии восточных границ, о «завоевании новых земель, нового пространства» торжественно объявлял в 1932 году не какой-либо коричневый прощелыга, а барон фон Фрейтаг-Лорингхофен, депутат рейхстага от респектабельной «немецко-национальной народной партии»… «Гитлер, — продолжал Фишер, — не смог бы прийти к власти и развязать войну, если бы не получил поддержки.

Третий рейх и вторая мировая война не были бы возможны, если бы не состоялся сговор между вышедшим из мелкой буржуазии фюрером и традиционными аграрными и промышленными кликами, которые одновременно заправляли в вермахте и дипломатии…» И наконец, решающую роль в поддержке нацизма «сыграли промышленные и финансовые группы». Самое наглядное подтверждение слов Фишера дает время становления нацизма в Германии.

Из книги Льва Безыменского, «Разгаданные загадки третьего рейха». Изд., 1980 г.

Источник: https://www.rulit.me/books/neonacizm-revanshizm-mify-psihologicheskoj-vojny-read-559955-5.html