Петр I Великий и Карл XII. События Северной войны нашли отражение в двух исторических трудах прославленного французского просветителя Франсуа Мари Аруэ де Вольтера (1694-1778). Один из которых посвящён Карлу XII, а другой — Петру I. В «Истории Карла XII, короля шведского» и «Истории Росийской империи при Петре Великом» Вольтер задался целью отобразить помыслы и деяния двух главных протагонистов затяжного вооружённого конфликта на северных и восточных рубежах Европы. Между двумя историями существовала не только сюжетная связь — их объединяло единство авторской позиции.

Петр I Великий, молодые годы в живописи.
Петр I Великий, молодые годы в живописи.

Труд о Российской империи при Петре Великом замышлялся Вольтером как «продолжение и дополнение» истории о Карле XII1. Соответственно, все сражения Северной войны, в том числе и переломившая ход этой войны Полтавская битва, в «Истории Карла XII» освещались с позиций шведов и с опорой на шведские источники, а в «Истории Российской империи…» — с позиций русских и преимущественно с опорой на русские источники.

Петр I и Карл XII
Петр I и Карл XII

****

«История Карла XII», над которой Вольтер работал с 1727 года, впервые была опубликована в 1731-м. А впоследствии не раз перерабатывалась — вплоть до последней версии, вышедшей из печати в Женеве (1768). Описание ратных подвигов, равно как и несчастий шведского короля, было первым собственно историческим сочинением Вольтера. В то время как рассказ о Российской империи в эпоху царствования Петра I, который увидел свет в 1759-1763 годах, писал уже именитый историк. Вольтер взялся за создание «Истории Российской империи…» по заказу фаворита Елизаветы Петровны Ивана Ивановича Шувалова. Который и снабдил писателя необходимыми источниками.

Артамонов С.Д.: Вольтер и его время Петр I  во Франции.
Артамонов С.Д.: Вольтер и его время Петр I во Франции.

Впрочем, написание истории Петра I было давнишним замыслом Вольтера, восходившим ещё к 1737 году. Переписка просветителя с наследным принцем Пруссии служит тому подтверждением. Можно восхищаться им как правителем, но нельзя любить человека2, — писал Вольтер Фридриху. Наследный принц разделял это мнение до тех пор, пока некоторые документы петровского времени, выписанные им для Вольтера, не заставили его окончательно усомниться в величии российского монарха. И задуматься о механизме создания ложных репутаций исторических деятелей. Вольтер, узнав через посредство Фридриха некоторые подробности из жизни российского двора. Царицы Евдокии и смерти царевича Алексея, не стал обличать царя в деспотизме и варварстве.

Петр I со знаком ордена Св. Андрея Первозванного
Петр I со знаком ордена Св. Андрея Первозванного

Полученные им свидетельства о свирепом нраве российского самодержца, напротив, подтолкнули его к размышлениям о выгоде исторической неправды. Дай Боже, чтобы нам было известно о принцах только то хорошее, что они сделали. Мир был бы счастливо введён в заблуждение, и, быть может, ни один принц не осмелился бы стать примером злобы и тирании3. Вольтер, как известно, претендовал на роль наставника государей. Однако в 1738-м он отложил идею биографии Петра до лучших времён. Несмотря на то, что между двумя историями пролегла временная пропасть в 30 лет, авторская позиция Вольтера не претерпела существенных изменений.

Петр I в живописи
Петр I в живописи

****

         Суть её заключалась в прославлении деяний Петра I. Законодателя и созидателя, на фоне недолговечности воинской славы Карла. В наши дни признают, — писал Вольтер в предисловии к «Истории Российской империи…», — что Карл XII был достоин стать первым солдатом Петра Великого. Один оставил после себя лишь развалины, другой был во всех родах деятельности строителем. То же примерно суждение я дерзнул высказать ещё тридцать лет назад, когда писал историю Карла»4. Прежде чем приступить к описанию Полтавской битвы, Вольтер взвешивал шансы на успех обоих противников. Двух самых необыкновенных монархов того времени5.

В «Истории Карла XII» читаем, что в случае поражения король Швеции рисковал потерять всё. Так как он ставил на кон свою репутацию непобедимости. Петр I выигрывал в любом случае, так как уже был велик своими реформами. Победа в сражении могла лишь украсить его чело лаврами военной славы. В «Истории Российской империи…» Полтавская битва, напротив, представлена как решающая для всего дела Петра: «Оба соперника рисковали, но в неодинаковой степени. Если бы Карл лишился жизни, которой дорожил, одним героем стало бы меньше, и только… Но если бы погиб царь, с ним были бы погребены громадные труды, полезные всему человеческому роду…»6. Поражение шведской армии при Полтаве положило начало угасанию могущества Швеции. В то время как Российская империя начала своё восхождение к сонму великих держав. Вольтер был современником этих событий.

Петр I в живописи

НЕВМЕШАТЕЛЬСТВО В ВОЙНУ ЛЮДОВИКА XIV

         Первые девять лет Северной войны совпали в жизни Вольтера с годами учёбы в иезуитском коллегиуме. И первыми литературными опытами. В тот памятный 1709-й, когда русские разгромили шведов под Полтавой, философу шёл пятнадцатый год. Это было тяжёлое для Франции время. Годы войны за Испанское наследство, которую армии Людовика XIV пришлось вести практически против всей Европы. Коалиция европейских держав, выступивших в поддержку претензий австрийских Габсбургов на испанский трон, вела ожесточённые боевые действия против французов в Испанских Нидерландах, Южной Германии, Северной Италии и Испании. Русская кампания против Карла XII совпала с самым тяжёлым для Франции за всю историю этой войны периодом. Франция находилась на грани поражения вследствие проигранных сражений при Ауденарде и Лилле. К военным неудачам прибавились экономические трудности. Невиданные зимние холода 1709 года повлекли за собой гибель урожая. Спекуляцию хлебом, дороговизну продуктов питания, рост налогов, ужасающую нищету населения, а также взрывы народного недовольства.

Петр I в живописи
Петр I в живописи

«Всё гибло понемногу, или скорее на глазах,— писал знаменитый мемуарист Сен-Симон. Королевство полностью истощённое, войска неоплаченные, уставшие от плохого руководства. И вследствие этого всегда несчастные, финансы на грани банкротства… Одинаковая неспособность продолжить войну или заключить мир…»7. 11 сентября 1709-го войска Людовика XIV потерпели поражение при Мальпла- ке во Фландрии. Примерно в то же время Версальский двор уверился наконец в правдивости сообщений о разгроме шведов под Полтавой. В век Интернета трудно представить себе, сколь длительное время требовалось для передачи информации в XVIII веке. Тем более если эта информация получалась с Украины.

****

         Известие о Полтавской битве и её исходе было получено Версальским двором 14-15 августа 1709 года. Весть передавали через посредство голландских газет. Первой реакцией были недоумение и недоверие. которые, впрочем, рассеялись после того, как депеши французских дипломатов из Данцига и Стокгольма были доставлены в Версаль8. Разгром шведов лишил французов надежды на триумфальное возвращение Карла в Европу в образе третейского судьи. От которого не поздоровилось бы германскому императору. Французская дипломатия не раз предпринимала попытки примирить Петра с Карлом. Надеясь высвободить шведские силы для образования восточного фронта против империи Габсбургов, но тщетно9. Вторжение победоносной шведской армии в Саксонию в августе 1706-го, казалось, предоставило удобный случай для интриг французских дипломатов. Представители антифранцузской коалиции, среди которых выделялся неутомимый полководец и дипломат Джон Черчилль, первый герцог Мальборо, также устремились во владения Августа II, чтобы расстроить планы французов.

Петр I Алексеевич Романов

Но шведский монарх и не собирался оставаться в имперских землях. Правда, Карл дал слово совершенно не вмешиваться в войну Людовика XIV с союзниками10, — писал Вольтер. Карл лишь потешил самолюбие, довершив унижение Августа II, лишённого им польской короны. И принудив германского императора Иосифа I исполнить все свои требования. Проницательный Черчилль не ошибся, когда после общения с молодым завоевателем пришёл к выводу о том, что « настоящим намерением шведского короля и его единственным честолюбивым желанием было свергнуть с престола царя, как он свергнул польского короля»11. Вольтер написал впоследствии, что в Европе не сомневались в шведской победе, «что, преподав свои законы Дании, Польше и Германии, Карл продиктует в Московском Кремле условия мира и посадит там своего царя, как посадил короля в Польше»12.

****

         При этом просветитель ссылался на донесения многих посланников. Однако переписка Людовика XIV со своим представителем при шведском короле, маркизом де Боннаком, свидетельствует о его скептическом отношении к идее русского похода. Я полагаю, что для него (Карла. — Т. Г.), — писал Король- Солнце 17 февраля 1707 года, — было бы более выгодным закончить отдалённую войну. Последствия которой будут очень затруднительны, нежели идти с оружием на Московию. Рискуя потерять лучшую часть своих войск, вследствие усталости, нехватки продовольствия и даже успешных военных операций»13. Несомненно, мрачные предчувствия Людовика были отчасти вызваны обидой на традиционного союзника. Возвышению которого Франция способствовала в XVII веке. Вольтер — историограф побед и поражений шведского короля — также писал с точки зрения французских интересов, для которых было бы предпочтительнее, чтобы Карл не начинал смертоносный поход в Россию.

Недаром, прежде чем приступить к рассказу о русской кампании в четвёртой книге «Истории Карла XII», Вольтер обрисовал настроения, царившие в шведской армии перед выступлением из Саксонии в сентябре 1707 года. Большинство шведов желало лишь возвращения домой, но король был далёк от мысли исполнить их желание повидать родину»14. Самонадеянность погубила Карла. Исход Полтавской битвы был предрешён заранее ещё до столкновения двух армий 8 июля (по новому стилю) 1709 года. К такому выводу подводит Вольтер читателя, рассказывая о стремительном продвижении шведских войск увлечённых преследованием русских через Польшу и Великое княжество Литовское. Войско Петра бежало при первом слухе о приближении шведов. Но это было лишь частью русской тактики: не вступать в бой с неравными силами. Карл сам сжёг все мосты к отступлению, отвергнув мирные предложения Петра. Мой брат Карл хочет всегда разыгрывать Александра. Льщу себя надеждой, что он не найдёт во мне Дария 15.

****

         Эти слова, произнесённые царём при известии о шведской несговорчивости, оказалась вещими. Шведы продолжили преследование и на русской территории после переправы через Днепр, который Вольтер упорно называет Борисфеном, находя это греческое название более благозвучным. Выйдя на Смоленскую дорогу, русские принялись истощать шведские силы в арьергардных боях. Поворот шведской армии на юг, к Десне, представлен просветителем как роковая ошибка. По версии Вольтера, Карл надеялся найти на Украине подкрепления и продовольствие, обещанные ему Мазепой, но нашёл лишь жалкие остатки казачьих отрядов, значительно поредевших после нападений русских, мстивших за измену, и лишился артиллерии, увязшей в болотах.

Король рассчитывал на обоз с боевыми запасами и провизией, который должен был доставить ему генерал Левенгаупт, шедший на соединение с главной армией во главе 15-тысячного войска, но вновь просчитался. Победа русских при Лесной лишила Левенгаупта обоза и большей части войска. Лютая зима 1709 года внесла свою лепту в уничтожение разутого и едва одетого шведского войска. В результате всех этих несчастий от 43-тысячной армии, триумфально вышедшей из Саксонии, к апрелю 1709-го остались лишь 18 тысяч воинов, с которыми Карл и осадил Полтаву.

ВОСПОМИНАНИЕ О НАРВЕ

«Карл со своими восемнадцатью тысячами шведов не потерял надежды и не отказался от плана достигнуть Москвы. В конце мая он пошёл осаждать Полтаву на Вор- скле, на восточной оконечности Украины, в сорока двух верстах от Борисфена…»16 Вольтер объясняет значение, которое придавали шведы овладению этими местами: «Царь сделал из Полтавы складочное место. Если бы король её взял, он снова открыл бы себе дорогу в Москву…»17 В тексте лишь вскользь упоминается об осадных работах шведов перед крепостью. Решение Карла о сражении было «отчаянным». Шведская армия была ослаблена вследствие недоедания. Ощущалась нужда в порохе. Казаки-мазепинцы, валахи и запорожцы не могли оказать надёжной поддержки в силу малого количества, недисциплинированности и склонности к разбою. С другой стороны, русские располагали 70-тысячной армией. Царь переправил главные силы своей армии на правый берег Ворсклы для решающего сражения, вследствие чего шведскому войску были отрезаны все пути к отступлению.

Полтавская битва в изложении Вольтера — это стремительная череда картин. Каждый из этапов сражения очень ярко, хотя и кратко, описан. Нет сомнения в том, что участники сражения, поляк Станислав Понятовский и английский капитан Джеффрис, к чьим воспоминаниям Вольтер неоднократно прибегал в ходе работы над книгой, внесли свою лепту в воссоздание им точного хода битвы. Описанию Полтавской битвы как переломной в ходе войны отведено две страницы, ещё три страницы — бегству остатков шведской армии, две — участи шведских пленных в России. Вольтер, как известно, старался не перегружать свои тексты излишними деталями. Карл сделал ставку на стратегию боя, множество раз приносившую удачу шведам, а именно внезапной атакой конницы и пехоты смять неприятеля и обратить в бегство. При этом он так уверен был в беспроигрышное™ этого плана, что использовал в бою лишь четыре чугунные пушки.

****

         При первой атаке шведов на рассвете 8 июля русские линии отступили, «шведы кричали «победа!»18. Но так и не состоявшаяся диверсия генерала Крейца предоставила русским передышку. «Царь, считавший уже своё дело проигранным, имел время собрать свою кавалерию…»19 Русская кавалерия успешно атаковала шведскую, а за ней и русская пехота вступила в бой под прикрытием непрерывного огня семидесяти двух пушек, находившихся в ретраншементе. Особенной похвалы Вольтера заслужил искусный манёвр, совершённый Меншиковым по приказанию царя и имевший следствием изоляцию шведской армии от резерва. Стремительными мазками чеканных фраз, хорошо передающих ритм сражения, на одном дыхании Вольтер описывает решающий эпизод битвы, который называет генеральным сражением. «В девять часов утра началось сражение. Одним из первых пушечных выстрелов убило обеих лошадей у носилок Карла; он велел впрячь двух других; второе ядро разбило носилки на куски и опрокинуло короля; из двадцати четырёх драбантов, сменявшихся у его носилок, двадцать один были убиты.

Поражённые ужасом, шведы поколебались, а неприятельские пушки продолжали их поражать; первый ряд отступил на второй, и второй побежал. В этом последнем деле одна только десятитысячная шеренга русской пехоты обратила в бегство шведскую армию; так времена изменились!»20. Тучи пыли и дыма покрывали поле сражения. Русские хозяйничали в шведском лагере, завладев военной казной, пушками и обозом. Видные лица шведской армии и штаба оказались захвачены в плен: принц Вюртембергский, генерал Реншёльд, генерал Шлиппенбах, премьер-министр граф Пипер. Рассказ Вольтера о русской кампании Карла XII проникнут сочувствием к шведам. Не случайно он столь подробно описывает ранение шведского короля накануне решающего сражения под Полтавой, а также бегство остатков шведской армии на юг, к Борисфену (Днепру). Мужество, с каким шведский король, тяжело раненый в пяточную кость, перенёс операцию, вызывает неподдельное восхищение Вольтера: «Он сам держал свою ногу обеими руками, смотря на надрезы, которые ему делали, как будто операция производилась не над ним, а над кем-нибудь другим»21.

****

         Ранение вывело короля из строя, этим во многом объяснялась неорганизованность шведского наступления. Страдавший от раны король руководил наступлением с помощью фельдмаршала Реншёльда. Падение Карла с носилок в ответственный момент генерального сражения подорвало боевой запал шведской армии, по которой быстро распространился слух о гибели короля. Вольтер свидетельствует о растерянности Карла, когда стало ясно, что шведы проиграли сражение: «Король отнюдь не хотел бежать, но и не мог защищаться»22. Опасность придала королю силы. Он был вынужден спасаться вскачь на лихих конях. «У бегущего и преследуемого короля была убита лошадь; раненый и истекающий кровью полковник Гиета отдал ему свою»23. Последовали два дня изнурительного бегства. Остатки шведской армии под командованием Лёвенгаупта, собравшиеся на берегу, с удивлением обнаружили, что король, которого они считали убитым, жив.

Поверженный герой, не потерявший присутствия духа, несмотря на физические страдания и безнадёжно проигранное сражение, явно вызывает симпатию рассказчика: «Всё же на лице его не было заметно уныния…»24 Вольтер подводит читателя к мысли, что русские были обязаны своей победой не заранее продуманной блестящей тактике, а тому, что не растерялись в критический момент. Карл полагал, что, как и в 1700-м под Нарвой, он сможет посеять панику в рядах противника, но на этот раз царские генералы спокойно произвели необходимые перестановки войск и извлекли выгоду из их численного превосходства. «Воспоминание о Нарве было главной причиной несчастия Карла в Полтаве»25, — заключил Вольтер. Это воспоминание о Нарве было тем более живо в шведской армии, что генералы Реншёльд, Роос, Лёвенгаупт, Шлиппенбах, Горн, Спарре, Гамильтон, герцог Вюртембергский были непосредственными её участниками. Идя в атаку при Полтаве, они подбадривали друг друга воспоминаниями о лёгкой победе.

****

         Итог шведских потерь в битве при Полтаве, по Вольтеру, составлял около 9 тысяч убитых и около б тысяч пленных. К этому количеству необходимо добавить 16 тысяч человек армии Левенгаупта, состоявшей из шведов, поляков и казаков, которые сдались Меншикову на берегу Борисфена. На момент своей переправы через Буг, или Гиппанис, как предпочитает называть эту пограничную реку Вольтер, в поисках убежища на территории Османской империи, Карл был лишь раненый король, побеждённый и без армии. «Результатом Полтавской победы явилось счастье обширнейшей на земле империи». Описанием Полтавской битвы и её последствий заканчивается первый том «Истории Российской империи…». Здесь мы находим некоторые подробности приготовлений русских к сражению, отсутствие которых было заметно в «Истории Карла XII». Кроме того, автор, излагая события как бы с русской точки зрения, отказывается от некоторых стереотипов, довлевших над ним при написании предыдущей истории.

Так, он более не называет Днепр Борисфеном, а русский народ-московитами. Прежде чем приступить к описанию битвы, Вольтер даёт представление о преимуществе Петра: «Конница, драгуны, пехота, казаки, калмыки стекаются со всех сторон; в его армии нет недостатка ни в чём — нив тяжёлых орудиях, ни в полевых пушках, ни в снаряжении всякого рода, ни в продовольствии, ни в медикаментах; он и в этом обеспечил себе превосходство над соперником»26. Армия, с которой Петр I подступил к Полтаве, насчитывала примерно 60 тысяч воинов — на 10 тысяч меньше, чем цифра, приведённая в «Истории Карла XII».

Вольтер сообщает об окопных работах русских, о строительстве редутов, а также ретраншемента. «Петр I… сооружает длинную траншею, которую начинают рыть на глазах у неприятельской армии и заканчивают в одну ночь. Тут Карлу следовало бы, наконец, понять, что тот, кем он пренебрегал и кого думал свергнуть с престола в Москве, знает толк в военном искусстве. Расположивтаким образом свои силы, Петр I послал конников на дорогу, окаймлённую лесом, и прикрыл их несколькими редутами, снабжёнными артиллерией»27.

****

         Итак, Петр I тщательно готовился к сражению. Описание битвы не изобилует подробностями. Вольтер ссылается на журнал Петра Великого, рассказывая о первой атаке шведов против русских редутов, в ходе чего шведам удалось овладеть двумя из них. При этом он выражает скептическое отношение к свидетельству капеллана Нордберга, отрицавшего будто бы, что шведы закричали «победа!», поверив в то, что сопротивление русских сломлено. Далее следуют замечания о стойком сопротивлении русских, которые правильно маневрировали, чутко реагируя на изменение ситуации. Указав на то, что генеральное сражение длилось два часа, Вольтер ограничился перечислением командующих разными частями развёрнутого фронта русской армии: «Генерал Бауер командовал правым крылом, Меншиков — левым, Шереметев — центром»28.

Что же до действий шведского и русского государей, то автор приводит те же самые детали, что и в «Истории Карла XII»: «Во всё время боя оба государя находились непрерывно под огнём»29. Когда ряды шведов смешались, «Карлу пришлось убегать от того, к кому относился так пренебрежительно»30. Упоминается о преследовании бегущих шведов кавалерийским отрядом Меншикова. Численность корпуса Лёвенгаупта, сдавшегося в плен Меншикову, снижена до 14 тысяч человек. Сведения об убитых и раненых с той и другой стороны явно почерпнуты из русских официальных источников: 9224 шведа, убитых в бою, и от 2 до 3 тысяч раненых, русские потери составили убитыми только 52 офицера и 1 293 солдата.

****

         Более подробно, нежели в «Истории Карла XII», представлены масштабы поражения шведов: из 27 тысяч солдат, которые находились в распоряжении шведского короля в начале битвы, лишь 2 тысячи человек переправились вслед за ним через Днепр. Вольтер обвиняет Карла в неосторожности и ставит в заслугу русским лучшую диспозицию и силу артиллерийского огня. Шведы имели только «восемнадцать чугунных пушек, две гаубицы и двенадцать мортир», было безрассудством осаждать Полтаву с таким слабым вооружением31. Больше, нежели рассказ о самой битве, Вольтера интересует её значение: «Сражение это отличается от всех других, когда-либо заливавших землю кровью, тем, что оно принесло роду человеческому не разрушения, а счастье, ибо дало царю возможность просветить значительную часть мира»32. Более двухсот регулярных сражений, которые были даны в Европе первой половины XVIII века, имели результаты ничтожные. Армии чинили лишь зло и разорение.

****

Единственным исключением явилась Полтавская битва: «В истории современных народов не было случая, когда бы война возместила какими-нибудь благами содеянное ею зло; но результатом Полтавской победы явилось счастье обширнейшей на земле империи»33. …В 1715 году Версаль вновь обратил внимание на своего традиционного союзника. Граф де Круасси был облечён посреднической миссией между Швецией и Пруссией, цель которой состояла в том, чтобы отговорить прусского короля Фридриха Вильгельма I от участия в ан- тишведской коалиции в обмен на уступку Швецией порта Штеттин.      Однако попытка французского посредничества потерпела неудачу, с падением Штральзун- да — окончательно34. Франции более не удавалось то, что удалось в 1679-м, когда она вынудила бранденбургского курфюрста возвратить Швеции Померанию, завоёванную им после неожиданного поражения шведов в битве при Фербел- лине (18 июня 1675 года).

Спустя сорок лет Людовик XIV был более не в состоянии оказать действенную помощь. Франция была обескровлена после войны за Испанское наследство, да и шведский союзник, раздираемый внутренними беспорядками, был уже не тот, что прежде. В 1717 году, спустя восемь лет после Полтавы, Петр I посетил Францию. Образ российского государя в Европе был уже совсем другим, нежели в начале его царствования. Тогда же молодой Вольтер случайно увидел своего будущего героя во время посещения царём парижских лавок. Когда просветитель взялся за написание своих историй, Северная война давно канула в лету, остались лишь воспоминания о героическом времени. Шведы оказались хорошими учителями русских в военном искусстве. Вольтер это признавал, и Полтавская битва явилась самым ярким тому подтверждением.

****

Примечания 1. См. Voltaire. Oeuvres historiques. Texte établi, annoté et présenté par René Pomeau. Paris. 1957. P. 341. 2. Цит. no: Mervaud Ch. Voltaire et Frédéric II. Oxford. 1985. P. 39. 3. Ibidem. 4. Вольтер. Собр. соч. T. 2. М. 1998. C. 519. 5. Там же. C. 411. 6. Там же. С. 520. 7. Saint-Simon. Mémoires. Vol. 1. Moscou. 1976. P. 270. 8. Пять недель, которые истекли между Полтавской битвой и получением известия о ней в Версале, были кратким сроком по сравнению с обычными семью неделями, а то и тремя месяцами, необходимыми для сообщения между Украиной и Францией. Э. Шнакенбург объясняет это стараниями русских курьеров, которые по приказу Петра I торопились известить Европу о русской победе. См.: Schnakenbourg Е. Les chemins de l’inform ation: la circulation des nouvelles depuis la périphérie européenne jusqu’au gouvernement français au début du XVIIIesiècle// Revue historique. 2006. P. 298-302.

9. См.: Черкасов П. П. Двуглавый орёл и Королевские лилии: Становление русско- французских отношений в XVIII веке, 1700-1775. М. 1995. С. 16-17.

****

10. Вольтер. Указ. соч. Т. 2. С. 393. 11. Там же. С. 394. 12. Там же. С. 520. 13. Цит. по: Schnakenbourg Е. Le regard de Clio: L’Histoire de Charles XII de Voltaire dans une perspective historique//Dix-huitièm e siècle. 2008. № 40. P. 453. 14. Вольтер. Указ. соч. T. 2. C. 397. 15. Там же. С. 402. 16. Там же. С. 409. 17. Там же. С. 410. 18. Там же. С. 412. 19. Там же. 20. Там же. С. 413. 21. Там же. С. 410. 22. Там же. С. 414.

23. Там же. 24. Там же. С. 415. 25. Там же. С. 414. 26. Там же. С. 519. 27. Там же. С. 519-520. 28. Там же. С. 521. 29. Там же. 30. Там же. 31. Там же. С. 522. 32. Там же. С. 523. 33. Voltaire. 0р. cit. P. 473. 34. Schnakenbourg E. La politique française dans le Nord à la fin du règne de Louis XIV: la mission du comte de Croissy près du roi Charles XII de Suède mai-novembre 1715// Revue d’histoire diplomatique. 1998/3. P. 251-274. https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%91%D1%82%D1%80_I

автор: Татьяна ГОНЧАРОВА, статья в журнале “Родина” 2009 год №7