Шредер , банкир приведший Гитлера к власти. 3 января 1933 года в баварской резиденции Адольфа Гитлера паковали чемоданы. Фюрер нацистской партии собирался на север, в город Детмольд, где предстояло очередное предвыборное собрание. Однако на мюнхенском вокзале свита будущего рейхсканцлера была озадачена. В результате Гитлер сел в поезд, идущий не на Брауншвейг-Детмольд, а на Кёльн. Ночь прошла в догадках. Наутро вся компания вышла из поезда-но опять-таки не в Кёльне, а в Бонне. Здесь непосвященных ожидал новый сюрприз: около вокзала стоял прикативший из Мюнхена «мерседес» Гитлера.

За рулем сидел личный шофер фюрера Кемпка. Из Бонна кортеж направился в Кёльн.

Эрих Кемпка, штурмбаннфюрер СС , родился 16 сентября 1910 года в Оберхаузене. 
Умер 24 января 1975 года во Фрайберге-на-Неккаре 
 Личный шофер и телохранитель Гитлера, обладатель нацистского Золотого партийного значка.
Эрих Кемпка, штурмбаннфюрер СС , родился 16 сентября 1910 года в Оберхаузене.
Умер 24 января 1975 года во Фрайберге-на-Неккаре.
Личный шофер и телохранитель Гитлера, обладатель нацистского Золотого партийного значка.

По первой в Германии автостраде с односторонним движением. Её построил еще в 1928 году кёльнский обербургомистр Конрад Аденауэр. Не доезжая трех километров до Кёльна, Гитлер приказал сопровождающим его остановиться. Здесь уже стояла другая автомашина, в которую он пересел один. Свита несколько часов мерзла под мокрым снегом и дождем, ожидая своего патрона. Позже приближенные лица узнали: машина, привезшая Гитлера, принадлежала кёльнскому банкиру барону Курту фон Шредеру. Именно у него на вилле Гитлер провел первую половину дня. Провел не один.

В этой вилле принадлежавшей банкиру фон Шредеру, 4 января 1933 года было решено привести Гитлера к власти.
В этой вилле принадлежавшей банкиру фон Шредеру, 4 января 1933 года было решено привести Гитлера к власти.

***

Сюда же ( на такси) прибыл друг Шредера Франц фон Папен, до недавнего времени рейхсканцлер Германии. Встреча, состоявшаяся 4 января 1933 года, стала сейчас достоянием учебников истории. Именно здесь была заключена сделка между Гитлером, Папеном и Шредером. В результате позволившая нацистам через несколько недель беспрепятственно прийти к власти. То обстоятельство, что 4 января Гитлер был вынужден действовать по всем правилам плохого детективного романа, лишь подчеркивало всю значимость кёльнской встречи. Ее участники хотели скрыть эту встречуво что бы то ни стало. О ней не должны были знать ни современники, ни потомки.

Друг Шредера, Франц фон Папен.
Друг Шредера, Вице-канцлер Германии Франц фон Папен в 1933 году (Бундесархив)

***

Однако факт остается фактом, устами банкира фон Шредера деловой мир тогдашней Германии дал Гитлеру «добро» на приход к власти, при этом роль Шредера, понятно, отнюдь не ограничилась предоставлением своей автомашины и виллы, его подпись в числе других стояла под петицией. Её 19 ноября 1932 года вручили президенту Гинденбургу крупнейшие немецкие предприниматели и банкиры. В петиции содержалось требование передачи власти Гитлеру, а подписали ее подлинные хозяева страны. Как подсчитано, они представляли собой акционерный капитал, равный более 1,5 миллиарда марок; из общего капитала всех акционерных немецких обществ в 2,2 миллиарда! Барон Курт фон Шредер называл немецкие банки того времени «вторым правительством Германии».

Сейчас кое-кто пытается утверждать, что Курт фон Шредер не играл в те времена значительной роли. Эту версию опроверг сам барон. Он в 1945 году показал на следствии, что перед встречей 4 января заранее провел беседы с «рядом представителей промышленности». Общее стремление деятелей промышленности (такое впечатление из этих бесед вынес Шреде) состояло в том, что в Германии должен прийти к власти сильный руководитель. Он и сформирует правительство, способное долго оставаться у власти».

Курт фон Шредер
Курт фон Шредер

***

Кто же такой Курт фон Шредер? Как и у многих деятелей у него была не только деловая, но и военная карьера. Во время первой мировой войны Шредер был начальником штаба полка. Затем служил капитаном в «большом генеральном штабе». Когда война закончилась, он удачно женился на дочери владельца известного кёльнского банка «Штайн». Уже в это время Курт фон Шредер проявил интерес к политическим авантюрам. Так, в 1918 году он принял участие в попытке отделить Рейнскую провинцию от Германии. Его подпись стоит под соответствующим воззванием рядом с подписью обербургомистра Аденауэра и банкира Луи Хагена.

Конрад Аденауэр (1876–1967)
Конрад Аденауэр (1876–1967) был лорд-мэром Кельна и канцлером Федеративной Республики Германии. В качестве лорд-мэра Кельна Конрад Аденауэр сформировал городской пейзаж, экономическую структуру и современную культуру города, приняв дальновидные решения. Жители и гости Кельна до сих пор пользуются его идеями.

***

Но ставка на сепаратистов занимала барона Шредера недолго. Уже в 20-е годы он связался с нацистами. Произошло это на вполне деловой почве. Банк «Штайн» участвовал в финансовых операциях, связанных с двумя фирмами-«Штесс» и «Один-верке». Совладельцем которых являлся будущий экономический советник Гитлера Вильгельм Кепплер. Список постов Шредера был немал; президент Кёльнской торгово-промышленной Палаты; член наблюдательных советов фирм «Фельтен и Гийом»; «Митропа»; «Рейнише цельволле»; «Адлерверке», «Динамит-Нобель», «Миттельдейче штальверке», «Микст и Гекест». В 1933  Шредер официально вступил в НСДАП, в 1936-в ряды СС, получив вскоре генеральский чин.

Но не следует забывать и другое. Он принадлежал к широко разветвленной семье банкиров Шредеров. Эта семья владела банками по всей Западной Европе и в США. Лишь после войны советским исследователем С. Н. Ростовским была разоблачена роль банка Шредеров как международного центра реакции и пособничества фашизму. Немецкая ветвь Шредеров. Они имели свою базу в Кёльне-банк «Штайн». Он был один из важнейших банков в Рейнской области, финансировавший Стальной трест. Который являлся крупнейшей металлургической монополией того времени.

Без Стального треста не могли решаться судьбы войны и мира. Ибо без него, Круппа и других невозможно было осуществить программу вооружения Германии. Другая линия шла от Шредера к химической монополии «ИГ Фарбениндустр. Сам барон Курт фон Шредер был зятем одного из основателей «ИГ Фарбен» Рихарда ІІІницлера. Обнаруженная после войны и опубликованная историками ГДР переписка Шредера и Кепплера подтвердила, что встреча 1933 года готовилась долго. Целью ее была непосредственная подготовка прихода нацизма к власти.

***

Уже одного этого факта достаточно было бы для характеристики роли крупного капитала в нацистском перевороте. Но этот факт-не единичный, а лишь один в целой системе. Вопрос о роли немецкой промышленности в судьбе нацизма включает в себя в первую очередь проблему финансирования нацистской партии фирмами-крупными, средними, мелкими. Следует отметить, что это была далеко не единственная форма взаимодействия промышленности с нацизмом.

Но из нацистской песни нельзя выкинуть и этих слов. Точнее-звона монет. Тот, кто знаком с деятельностью буржуазно-парламентской демократии, знает, что она невозможна без финансового обеспечения. Выборы требуют колоссальных средств; партии редко существуют только на членские взносы. А партии, рвущиеся к власти, не могут победить без «доброхотных даяний» промышленников и банкиров. Когда после войны одного из некоронованных королей германской промышленности Фридриха Флика (совладельца Стального треста) стали допрашивать о том, сколько он дал денег нацистам, многоопытный Флик допустил большую неосторожность.

Стремясь доказать, что он, мол, по сравнению с финансированием других партий давал нацистам мало денег, Флик «покаялся» в таких ассигнованиях, отпущенных в 1932 году:

Гинденбургу – 95 000 марок;

Брюнингу и другим партиям центра-150000;

Генералу Шлейхеру -120 000

Гугенбергу (немецко-национальная партия) -30000;

Папену -100 000;

Социал-демократам и другим «левым» группам-100 000;

 Гитлеру – 50 000;  

Если учесть, что цифра 50 000 марок для Гитлера была указана Фликом приблизительно; а в действительности она была выше (фликовский директор Штейнбринк назвал сумму в 80 000 марок); то возникает весьма определенная картина псевдодемократии, которая жила на средства Флика и ему подобных. В свою очередь, концерн «ИГ Фарбен» мобилизовал на выборы Гинденбурга 1 миллион марок. А выплаты концерна различным партиям (партии центра; немецкой народной партии; немецкой демократической партии) в этот период превысили 600000 марок. Заметим: эта картина не является исключительной.

***

Летом 1976 года один из ведущих деятелей рурской промышленности сказал:«Вы, очевидно, полагаете,- что можете разграничить; эта, мол, фирма финансирует христианских демократов, эта-свободных демократов, а третья— социал-демократов. На самом деле положение не так просто. Могу вам открыть секрет. В моем кабинете побывали представители всех парламентских партий, и все они получили свое»… Действительно, крупные концерны действуют осмотрительно. Они обеспечивают себе связи и влияние, не ориентируясь на победу какой-либо одной партии. Они мыслят «надпартийно» и хотят извлечь пользу из любой ситуации. Конечно, бывает и по-другому. Так, в предвыборной кампании 1976 года баварский фабрикант средней руки Дитрих Банер вложил все свое состояние в финансирование одной (архиреакционной), так называемой «четвертой партии» и проиграл. Зато крупные деятели никогда не проигрывают.

В 1932 году в Германии проходили выборы в рейхстаг , (в июле ноябре) и выборы президента (в марте). Однако остается бесспорным: в том мире, где все решают деньги, нацистская партия ни за что не смогла бы выжить, если бы не располагала значительными финансовыми средствами. И если промышленно-финансовые магнаты хвастали тем, что давали деньги «широкому кругу партий», то из этого круга никак нельзя вычеркнуть НСДАП.

***

Еще на заре своей деятельности нацистская партия получала значительную финансовую поддержку со стороны ряда фирм. В списке деятелей находились стальной магнат Тиссен (100 тысяч золотых марок в 1923 году); Эрнст фон Борзиг (владелец паровозостроительной фирмы); глава известной фирмы роялей Бехштейн; издатель Брукман и многие другие. Почему же они это делали? Времена меняются, имена появляются и исчезают. Кому и что говорит сейчас — даже на Рейне — имя Гуго Стиннеса? Лет 60 назад не было человека на Западе, который бы не знал этого угольного короля. Он являлся владельцем колоссального угольно-металлургического концерна. Перед ним дрожали министры, заискивали фабриканты; иностранные послы прислушивались к его мнению. …Гуго Стиннес в тот день был достаточно откровенен. Авторитетный и влиятельный, он мог себе позволить говорить то, что думает.

Тем более, что перед ним сидел человек, родственный ему во многих отношениях. М-р Хьютон, посол США в Германии, представлял страну, которая готовилась предоставить Германии колоссальные займы. Что же записал в свой дневник в один из сентябрьских дней 1923 года американский посол? Немецкий рабочий,- сказал Хьютон Стиннес,-должен работать больше и напряженнее. Однако я убежден, что он не захочет сделать это добровольно. Следовательно, его надо заставить. Именно поэтому надо найти диктатора и дать ему необходимую власть. Этот человек должен говорить понятным народу языком- и такой человек уже есть. В Баварии началось большое движение.

***

Его поддерживают все правые партии и многие умеренные деятели, так как это движение в первую очередь направлено против коммунизма… -Поддержат ли промышленники это движение? -спросил посол. -Да, они это сделают, – ответил Гуго Стиннес и добавил:- Скоро безработица увеличится до 3-4 миллионов человек, и это заставит коммунистов перейти к активным действиям. В таком случае президент Германии назначит диктатора, который покончит с парламентским режимом. С коммунистами безжалостно расправятся, и в Германии воцарится порядок. Тогда США смогут без опаски вкладывать капиталы в немецкую промышленность… Если учесть, что разговор между Стиннесом и Хьютоном состоялся в сентябре 1923 года, т. е. за 10 лет до прихода  Гитлера к власти, то «рурскому королю» нельзя отказать в прозорливости.

***

Он ошибся лишь в сроках: первый путч Гитлера, состоявшийся спустя 6 дней после беседы, не увенчался успехом. Гитлеру пришлось ждать еще 10 лет: президентом Германии, который призвал диктатора к власти, оказался не тогдашний глава государства Эберт, а Гинденбург. Тем не менее, «схема Стиннеса» оказалась долговременной. Ведь ее начертил человек, в руках которого и ему подобных находилась подлинная власть в стране. Эти люди могли пренебречь и некоторыми условностями. Так, партия Гитлера называла себя «социалистской». Но Стиннес и иже с ним понимали демагогический смысл подобных деклараций. Отто Штрассер начинал свою политическую карьеру вместе с Гитлером. Штрассер рассказывал о том, что в конце 20-х годов нацистская партия- а в то время она подчеркивала свою якобы «социалистическую» программу – рассылала своих видных деятелей по крупным фирмам для сбора денег.

Один из рурских магнатов, приняв нацистского посланца из Мюнхена, спросил его: -Скажите, а ваши штурмовые отряды защитят меня от толпы забастовщиков? И получив утвердительный ответ, выписал чек на значительную сумму. Таких, по свидетельству Штрассера, было немало. Он же сообщил об одной беседе с Гитлером. В ней шла речь об антикапиталистических лозунгах, выдвигавшихся на первых порах нацистскими демагогами. Когда Штрассер спросил о подлинной цели этих лозунгов, тот ответил:-Неужели вы полагаете, что я хочу уничтожения германской тяжелой промышленности? Такого не ожидали от Гитлера даже те капитаны немецкого промышленного мира, которые сначала скептически относились к нацистской партии и ее перспективам.

Скепсис был понятен: в те годы основная ставка делалась на иных лошадок. Если взглянуть на состав пресловутого «Рурского ларька» — неофициального, но могущественного объединения двенадцати крупнейших предприятий Рура; то среди членов этой организации симпатии делились по-разному. Фриц Тиссен открыто выступал за поддержку нацистов; Пауль Рейш (глава концерна «Гутехоффнунгхютте») считал их «отнюдь не желательными». Крупп, Феглер, Зильверберг принадлежали к «немецкой народной партии» Шпрингорум- к «немецко-национальной партии».

***

Но когда речь зашла о знаменитой петиции в пользу Гитлера на имя Гинденбурга; то Феглер, Рейш и Шпрингорум сообщили в канцелярию президента, что, хотя они и не хотят выступать публично, но поддерживают петицию. В споре о подлинном отношении немецких промышленников к гитлеризму значительное место занимают события, связанные с именем Эмиля Кирдорфа. Глава Рейнско-Вестфальского угольного синдиката, Кирдорф связал свою судьбу с нацизмом сравнительно рано. Его политические настроения были определенными. При кайзере он был активным членом «Пангерманского союза» и рьяно выступал с аннексионистскими требованиями.

 В веймарской Германии угольный магнат сначала делал ставку на генерала Людендорфа. Затем на лидера немецких националистов Гугенберга. Однако в 1926 году случай свел его с Гитлером. С тех пор он стал активным пропагандистом идей нацизма-вплоть до нашумевшего решения, согласно которому все фирмы Рейнско-Вестфальского угольного синдиката стали отчислять в кассу НСДАП по 5 пфеннигов с каждой тонны добытого угля… После войны было предпринято немало попыток смыть каинову печать с Кирдорфа и его коллег-рурских углепромышленников. Об одной из подобных попыток напомнил мне Курт Бахман -видный деятель Германской коммунистической партии, заслуженный ветеран антифашистского движения. В первые послевоенные годы Бахман был журналистом и хорошо помнит «боннскую сцену» 50-х годов. Именно в эти годы реабилитацией немецких монополий занялся человек по имени Август Хейнрихсбауэр, пользовавшийся совершенно определенной репутацией лоббиста крупных фирм.

Кстати, именно ему Конрад Аденауэр поручил так обработать депутатов, чтобы они выбрали столицей ФРГ Бонн. Эта афера стала впоследствии предметом парламентского разбирательства. В третьем рейхе Хейнрихсбауэр занимался сходными делами, поэтому казалось чрезвычайно заманчивым сделать его автором книги о политических связях делового мира. Книга эта – «Тяжелая промышленность и политика»- вышла в 1947 году в Эссене и стала ныне библиографической редкостью. Она имеет гриф: «Доверительно, только для личной информации! Перепечатка воспрещается, так как книга не предназначена для дальнейшего распространения».

***

Эта книга находится в архиве бундестага ФРГ. Действительно, книга не получила дальнейшего распространения по весьма любопытным причинам. А именно: пытаясь опровергнуть данные о «5-пфенниговом сборе», Хейн- рихсбауэр выболтал больше, чем это хотелось бы инициаторам всей операции.

Во-первых, автор подтвердил, что у рурских промышленников действительно существовал специальный фонд, в который фирмы отчисляли по 5 пфеннигов с тонны (по словам автора, не с тонны угля, а с тонны стали). Во-вторых, он признал, что с 1930 до 1933 года хозяева угольной промышленности выплатили НСДАП от 500 до 600 тысяч марок. В-третьих, Хейнрихсбауэр рассказал, что во время одной из встреч с Гитлером в 1927 году Кирдорф передал ему 100 тысяч марок. В-четвертых, он признал, что весной 1932 года гитлеровская партия получила от хозяев угольной промышленности 100 тысяч марок. Эти деньги были переданы Вальтеру Функу, который и раньше получал от предпринимателей по нескольку тысяч марок на издание своего «экономического бюллетеня». В-пятых, по его данным, сразу после прихода Гитлера к власти так называемое «Центральное бюро промышленности» внесло свою долю в предвыборный фонд немецкой индустрии, составивший 3 миллиона марок и пошедший на поддержку коалиции, возглавлявшейся нацистами.

Наконец, излагая соображения руководителей рурской индустрии, автор прямо признавал, что они считали нацизм «меньшим злом» и что «если уж и нужно было править диктаторски, то пусть новая форма правления будет национал-социалистской». По простоте душевной Хейнрихсбауэр восклицал: «Понятно, что рейнско-вестфальская промышленность, от которой прямо или косвенно зависели столько людей и, следовательно, столько избирателей, не могла пройти мимо такой ситуации или игнорировать ее». Из книги становился ясным и широкий размах «посреднической деятельности», которая была развернута для обеспечения связей между нацистами и монополиями. Существовал ряд специальных органов, через которые поддерживался контакт и перекачивались средства. Среди них особое место занимали «экономический бюллетень» Вальтера Функа и «кружок друзей» Вильгельма Кепплера.

источник:  https://medium.com/

Из книги Льва Безыменского, «Разгаданные загадки третьего рейха». Изд., 1980 г.