Кай-Уве Гундерманн (47 лет) живет в Москве с женой и дочерью. Немец в России живет с 2009 года, работает консультантом по менеджменту. По его словам, если бы он не переехал в частную клинику, его бы сегодня не было в живых. Здесь он рассказывает свою медицинскую историю.

5 апреля я вызвал врача скорой помощи. На протяжении недели я чувствовал себя все хуже и хуже. Я приготовил утренний завтрак и решил отдохнуть. Поднявшись по лестнице, у меня потемнело в глазах.

Кай-Уве Гундерманн снова cмог улыбнуться только в Медси-Клинике. 
(Фото: личное)
Кай-Уве Гундерманн снова cмог улыбнуться только в Медси-Клинике. 
(Фото: личное)

Так как моя работа была переведена на удаленный режим, а моя дочь, которая с осени училась в первом классе немецкой школы в Москве, имела дистанционное обучение, мы в середине марта переехали на нашу дачу. Выходили мы редко и только за покупками.  Возможно в то время я и заразился.

В течение недели несколько врачей поставили мне разные диагнозы во время посещений на дому. Вируса короны не было. Но, я волновался. У меня все еще было плохое предчувствие, но я пока не кашлял и мог спокойно задерживать дыхание на полминуты. 

Затем я перенес сильный рецидив с температурой до 39 градусов, затем начался кашель и затрудненное дыхание. Приехавший врач скорой помощи отвез меня в больницу для дальнейшего обследования. Врачи скорой помощи не знали куда меня вести, в каких учреждениях, предназначенных для пациентов с короной, были свободные места. В конечном итоге я был госпитализирован в государственную городскую больницу Юдина на юге Москвы.

«Как в плохом фильме»

Врач скорой помощи передал меня приемному врачу.  Кровь была взята, ЭКГ сделали. Меня поместили в бокс для компьютерной томографии. Кислородное насыщение моей крови составило всего 91 процент. Коронационный тест был отрицательным.

Мое первое впечатление от больницы: я чувствовал, что вернулся в 80-е. Это было похоже на плохой фильм. Старое здание, первый этаж без окон, в побеленном коридоре, люди тихо сидели на скамейках. Когда я там сидел, видел, что постоянно возникали чрезвычайные ситуации,  женщину пришлось несколько раз реанимировать из-за остановки сердца, другой пациент едва мог двигаться, хныкал и кричал.

Мне ничего не объясняли вообще. Принцип был такой: сиди здесь, иди туда и просто не задавай никаких вопросов. Когда я спросил, что со мной не так, доктор посмотрел на меня и сказал: ну, двусторонняя пневмония. Это была единственная информация, которую я получил.

Кстати, никто не хотел смотреть мою медицинскую страховку. Всё в этой больнице делали бесплатно – даже для меня как иностранца.

60 человек, туалет, врач

Мне сказали, что я должен буду остаться в больнице.  Я сразу подумал о том, как выбраться из этой больницы. Но я не смог бы пройти мимо охраны.

Меня отвезли на четвертый этаж. Помещение было там для таких случаев у людей как у меня. В помещении было много людей около 60, был туалет, врач.  Моя кровать на колесах была в коридоре. Уже был поздний вечер.  Я медленно засыпал, медсестра накрыла меня, потому что я дрожал. Я не хочу сказать, что им было все равно.

Антибиотики три раза в день

Коридор ночью заполнился. Примерно в два или три часа ночи вывезли умершего.  Затем команда по уборке продезинфицировала комнату.  В этой комнате мне дали одну из свободных кроватей, в комнате было три человека. 

 Нам вводили антибиотик широкого спектра действия три раза в день. Была надежда, что мы постепенно поправимся. Но мое состояние ухудшалось. Каждый шаг, каждое слово было для меня трудным. Я кашлял и задыхался.

На 71% больше насыщения кислородом

Затем моя жена привела в действие все рычаги и через два дня смогла перевести меня в клинику Медси, частную больницу в соответствии с западными стандартами. Неделя стоит 200 000 рублей (около 2500 евро). Когда я туда попал, уровень кислорода в моей крови упал до 71 процента. Если бы я остался в государственной больнице, то вероятность того, что я остался в живых, была бы не более 50 процентов, сказали врачи Медси.

Тем временем я даже вернулся домой. Сначала говорили мне, что придется провести четыре недели в больнице. Но двух недель было достаточно. Сейчас я усердно занимаюсь гимнастикой легких и пью таблетки.

Я, кстати, не вхожу в статистику короны. Несмотря на то, что врачи лечили меня от Covid-19, у меня был отрицательный результат и я был официально болен “нормальной” пневмонией. Это также может быть причиной того, что уровень смертности от короны в России статистически сравнительно низок: во многих случаях в качестве причины смерти приводятся другие заболевания.

Российский журналист: условия “ада”

Известный российский журналист Максим Шевченко пережил почти то же самое, что и Кай-Уве Гундерманн, и почти одновременно. Когда он внезапно заболел высокой температурой, врачи сначала успокоили его, что ему не нужно беспокоиться, пока у него не будет компьютерная томография, на которой показана пневмония. 

Основываясь на своем опыте, Шевченко пришел к выводу, что тесты абсолютно ненадежны, и официальной статистике не следует доверять, что реальные цифры, вероятно, в десятки раз выше.  «Если бы я не пришел в больницу, а где-то умер, можно было бы сказать, например: пневмония».

В этом видео журналист рассказывает, как он жил с Covid-19 в Москве.

источник https://mdz-moskau.eu/was-ich-mit-covid-19-in-moskauer-krankenhaeusern-erlebte/

Добавить комментарий